Умерла Анна Тимофеевна Ляшкевич.
Она была прекрасной журналисткой. Умной, тонкой, начитанной, интеллигентной. Мы еще не были с ней знакомы -- но ее материалы в "Комсомолке" я читал и тогда. Они касались социальных проблем, не политики. По ним можно было делать социологические замеры: если Ляшкевич пишет на эту тему, стало быть, это действительно волнует людей.
Она была обаятельной женщиной. Ее улыбка была полна неизрасходованной доброты. Возникало ощущение, что она просто не в состоянии сердиться. И даже когда она плакала (один раз видел), то не сердилась не на своего обидчика, а на себя: как же это так? Почему я не смогла сделать то, что нужно, так, как нужно?
Она была удивительным читателем. Когда я приходил в белорусскую редакцию "Комсомолки", с ней мы обсуждали классику. И бестселлеры. Помню, когда меня уговорили сделать список для читателей "Комсомолки", что читать их детям летом, она убедила меня в том, что нескольких авторов включать не стоит. Хотя в собственных читательских пристрастиях я упрям.
Милая, добрая, жизнелюбивая Анна Тимофеевна! Вы встречались с политиком, чиновником, бизнесменом, простым человеком один раз -- и его телефон для Вас был всегда доступен. Просто потому, что Вы оставались его другом, он знал, что Вы не злоупотребите его доверием. И когда при встрече ты говорил этому человеку, что собираешься взять у него интервью, он улыбался: лучшее интервью у него уже взяли Вы.
Вы ушли от нас. Навсегда. Я не успел с Вами проститься. Извините меня за это.
Я не знаю, попадают ли журналисты в рай. Но Вы столько страдали, что это было бы достойной наградой за Вашу земную жизнь.
Вы ушли...
Ушла Ника Черкасова...
Ушел Игорь Герменчук...
Ушел Толя Майсеня...
Светлая память вам...
