Теофилии Сабоцкой

Посвящается эта поэма.

Часть первая, рассказывающая

о том, как возлюбленная уходит от поэта к любовнику, а тот гибнет, следуя велению Судьбы

Это было при Вас, это с Вами вошло в поговорку,

Теофилия, дева зари, прародительница всех миров.

Словно устрица, жизнь раскрывала для Вас свои створки,

Чтобы соком лимонным, как мирром, смущать поваров.

Вы ходили на митинги. Ждали набитый автобус,

Колыхались, в чужую подмышку дыша, как в траву.

Вы стояли в подъезде редакции… Слышите? Глобус!

Онемев, что сказать Вам – Ему, своему божеству?

Теофилия, дщерь сатаны! Время гложет года,

Словно крыса в подвалах костельных гробницу фундатора гложет.

Что ты знаешь о жизни, девчонка, что можешь, когда

Третий год вся страна разродиться судьбою не может?

Старый, лысый, смешной, с перебитым хрящем носовым,

Твой любовник на встречу с улыбкой спешит Гуинплена.

И когда он в экстазе зайдется, застигнет вас с ним

И на старенький ФЭД впечатлит хладнокровно Елена.

Я ревную? Ты что! Теофилия, я – видит Бог! –

Не ревную. К чему ревновать? И к кому ревновать? Насмешила!

Голова моя машет ушами, как нервов комок

Мое сердце: а с кем ты еще согрешила?

Не спеши, Теофилия, имя тебе – легион!

Я читаю твой взгляд в дамских взглядах у бензоколонки.

Но с улыбкой восходишь ты на императорский трон,

Каблучком попирая влюбленного сердца обломки.

Теофилия, пропасть меж нами, ты видишь сама!

Словно Борхес слепой, старый книжник у гроба Господня.

Не своди, умоляю, меня, ради Бога, с ума.

Это время так вертит тобой, словно замоскворецкая сводня.

Оно вертит тобой, пропуская стопарь – вновь стопарь! –

Промывая им глотку, ноздрями втянув аромат – как закуску.

И стоит в этом воздухе жизнь омрачившая гарь,

Чей-то странный роман предлагая влюбленным в нагрузку.

Теофилия, нет! Я не верю! Ты можешь любить!

Ты должна полюбить не его – а меня, я уверен!

Восклицательным знаком растет уходящее ввысь «Может быть…»,

Предлагая вести счет уже неизбежным потерям.

Но зачем же, зачем, объясни, мне вести этот счет?

Все равно ты найдешь место мне у подножия трона.

Твой любовник, как Генрих Четвертый, я верю – я знаю! – падет,

Пораженный старухой, в него угодившей с балкона.